Интервью echo.az – Сабина ШИХЛИНСКАЯ: “Друзья думают, это очередная игра…”

Н.КЯЗИМОВА
05.02.2016

– Вы как-то обмолвились, что уже 7 лет не занимались живописью, между тем я помню вас именно по картинам, которые пользовались стабильным интересом у коллекционеров.

– Я очень хороший живописец, честно (смеется). Человек, получивший традиционное образование. Моя живопись была модернистического характера и коммерчески успешной, мои работы хранятся в музеях и частных коллекциях по всему миру.

И эта коммерческая составляющая искусства стала напрягать. Современно концептуальное искусство появилось как протест материальному искусству, его нельзя купить (хотя сейчас и оно стало продаваться).

И это был мой протест, я стала заниматься теми проектами, которые невозможно купить: паблик-арт, инсталляции на природе, ленд-арт, видеоинсталляции. Все эти концептуальные проекты, которыми я параллельно занималась и раньше, стали выходить на первый план.

Я увлеклась тем, что называется “мобильность в искусстве”, стала путешествовать, останавливаться в арт-резиденциях по всему миру.

Например, в 2006 году я 3 месяца жила в Норвегии, потом жила в Боснии, Грузии. Это совсем другое, чем просто приехать к друзьям.

– Подразумевает более глубокую погруженность?

– Тебе предоставляется студия, где можно творить. Я стала заниматься разными видами нематериального искусства, и живопись в этот список не входила.

– Во что это вылилось?

– Я смотрела, что делают другие художники, делала арты, которым нигде не училась раньше. Это были мои университеты, заставила себя изучить современное искусство.

– Заставили?

– Это было нелегко. И тем более непросто, когда ты уже известный художник. Но это меня хорошо встряхнуло и позволило многое узнать. И мне удалось завязать с модернистическим искусством. Друзья и родные мне не верят, думают, это очередная игра.

Они являются приверженцами традиционного искусства, я имею в виду, визуального. Получается, я влюблена в концептуальное искусство, но в силу моих чувств никто не верит.

– Тем не менее недавно вы презентовали коммерчески успешный проект Fiat lux et lux fit для бизнес-центра Lendmark Complex Baku.

– Да, но это тоже был своего рода эксперимент, который в итоге вылился в четырехлетнее сотрудничество. Владелец и одновременно директор бизнес-центра, предложивший мне сотрудничество, является обладателем огромной коллекции произведений, в основном азербайджанских художников.

Коллекция включает в себя и художников соцреализма 60-70-х годов прошлого века (Саттар Бахлулзаде, Таир Салахов), и представителей современного искусства, таких, как Алтай Садыхзаде. Имеются у него и мои картины. То есть он был знаком с моим творчеством.

От него поступило предложение оформить пространство – фасад ротонды, зала для официальных мероприятий. То есть необходимо было создать достаточно крупноразмерное панно на фасаде здания – я ведь по образованию художник-монументалист.

И мне пришло в голову сделать инсталляцию, связанную со светом. Дизайн Баку во многом связан со световыми эффектами, и вообще неоновые инсталляции являются элементом современных городов, используется в рекламе.

И мне пришло в голову использовать его не в рекламных целях, а в качестве монументального изобразительного элемента. Я начала работать с новым для себя материалом – неоном.

И в результате получилось панно “Свет корней”, в котором были использованы, в том числе, и элементы наскальных рисунков Гобустана.

– Как оценила эту работу публика?

– В среде художников не принято давать конкретную оценку. А что касается публики… 90% людей не понимают, что это арт, воспринимает как рекламу, но им нравится и они с удовольствием фотографируются на фоне “Света корней”. Инсталляция оживила здание, сделав его более ярким. Так что результат был позитивный.

– А как оценил эксперимент заказчик?

– Он был в восторге, когда панно загорелось. Поначалу у него был большой страх, что работа непрактичная. Ведь это хрупкие стеклянные трубки, связанные с электричеством. Вдруг перегорит, обрушится.

Но через полгода, когда стало понятно, что эксперимент удался – панно просуществовало и не создало проблем, оказавшись очень практичным, – последовали другие предложения.

Для оформления салат-бара Lаndmarka мною сделаны архитектурные объекты, связанные неоновыми трубами. Затем было решено продолжить эксперимент в ротонде, сделать неоновые инсталляции на окнах фасада, которые сами по себе странные по конфигурации.

В отличие от первого панно, которое хорошо обозримо только снаружи, окна были видны изнутри, возникла идея сделать инсталляции, которые выглядят как витраж.

Так совпало, что они выходят на разные стороны света, и мне пришла идея посвятить каждое окно одной из 4 стихий. К примеру, юг традиционно связан со стихией огня.

– Кажется, в нише у южного окна даже воздух какой-то более горячий.

– Это иллюзия, на самом деле неон не дает тепла. И даже не имеет цвета. Этот газ – нечто иллюзорное, именно поэтому мне и было интересно с ним работать. В итоге работа вылилась в 4 серии: “Свет корней”, “Движение”, “Энергия элементов стихии” и “Муранские цветы”.

– А как пришла идея создать “Муранские цветы”?

– У нашего заказчика есть дом в Италии, где он живет с семьей. Для этого особняка были заказаны роскошные люстры из муранского стекла. К ним прилагались запасные элементы – на случай, если что-то разобьется и надо будет заменить. И он попросил как-то использовать все эти цветы и листочки.

Так получился проект “Муранские цветы”, в котором помимо керамики и неоновых стеклянных трубок было использовано муранское стекло: это две самостоятельные композиции-лампы в виде ваз и декорации для барной стойки.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы спрятать в почти прозрачных композициях трансформаторы, дающие свет. К сожалению, именно эта серия оказалась самой уязвимой – на одну из композиций упал кто-то из гостей, пришлось восстанавливать, но все равно, если сравнить с фото в каталоге, заметно, что она подверглась изменениям.

Кстати, именно “Муранскими цветами” заинтересовалась известная дизайнер и галерейщица, у которой в Италии есть свой брендхаус. Ее привлек новый подход к итальянским традициям.

В итоге она заказала эскиз лампы для своей галереи. Я придумала – чаша, из которой высыпаются гранаты. Лампа изготавливается здесь, и уже в Италии будет совмещена с элементами из муранского стекла”.

– Сколько в итоге времени заняла работа над “неоновым” проектом?

– Три года. По завершении я решила издать буклет. Не хотелось около работ ставить таблички, тем более что они изготавливались для декора. Это и арт, и декор. Для тех, кто интересуется идейной составляющей, я сделала презентацию.

В качестве оформления в зале ротонды было использовано 1500 свечей, из которых было выложено латинское изречение Fiat lux et lux fit – “Да будет свет и стал свет”. Постепенно их зажигали, претворяя в жизнь высказывание.

На трех стенах транслировалось видео о всех работах, сопровождаемое исполнением Марии Калласс. Когда встал вопрос о создании видеоролика и музыкального сопровождения к нему, я поняла, что в течение нескольких часов, пока будет длиться презентация, я смогу слушать без раздражения только Калласс. Кстати, если мы сейчас поездим в лифтах Landмark, можем увидеть этот фильм.

В пригласительных было указано, что художник проведет тур по выставке – так как работы рассредоточены на нескольких этажах. И я провела 5-6 туров с гостями, где были перемешаны друзья, дипломаты, студенты. То есть все было динамично.

Что до коммерческой составляющей Fiat lux et lux fit, то да, это был не только интересный, но и успешный проект. Я работала с этими неоновыми инсталляциями и меня снова начало что-то не устраивать.

Появилось ощущение, что меня снова затягивает декоративное искусство, что начинаю буксовать на месте, когда искусство становится средством, которым можно управлять.

Я должна чувствовать, что это что-то беспредельно свободное, разговаривать, критиковать, объясняться в любви, говорить о вечном – тогда это для меня искусство. А когда это становится средством заработка, украшательства, идеологии – я ломаю и ухожу к другому.

И тогда появилась идея использовать материал, с которым я работаю, показать самой себе, а потом уже доказать публике, что могу любой материал использовать как средство для передачи своих мыслей.

Так появился абсолютно некоммерческий арт “Иллюзии”, в основе которого размышления над вопросом “Иметь или быть?”. В одноименной книге психолог и философ Эрик Фром пишет, что с началом промышленной эры у человечества была надежда, что неограниченное производство приведет к неограниченному потреблению, но в итоге привело лишь к тому, что общество стало сугубо материалистичным. И 95% людей хочет “иметь”, а не “быть”.

– Надеюсь, этот проект был создан не для того, чтобы оправдаться?

– Да, я оправдывалась! И получилось интересно. “Иллюзии” состоят из 7 свето-неоновых и видеоинсталляций: “Власть”, “Слава”, “Свобода”, “Выбор”, “Счастье”, “Природа”, “Горизонты”.

Специально были изготовлены большие тяжелые буквы, сложившиеся в слово “Иметь” и слово “Быть”, уходящее в бесконечность… Люди заходили в зал “Слава”, видели красные неоновые ступени, ведущие к большому зеркалу, и делали селфи. И никто не отдавал себе отчета, какой это стеб.

Видеоинсталляция “Выбор” представляла собой экран, на нем шла запись разговоров молодых людей, им предложили выбрать три желания, которое они могли бы загадать золотой рыбке.

И, конечно, чаще всего желания были материальны. А рядом на экране билась в конвульсиях золотая рыбка, которую для того, чтобы отснять видеоролик, поместили в очень тесный аквариум и рыбка буквально из него выпрыгивала.

А “Свобода” выглядела как зеленая надпись “Свободная зона”, вокруг которой скопились неоновые камеры, подчеркивая зыбкость этого понятия.

Выставка прошла успешно, ее посетило множество людей, сделана куча фотографий на фоне работ. Батарейки на телефонах умерли.

Я специально сделала этот проект к Рождеству, город утопал в огнях, как и мой проект, – и это была одна из самых больших иллюзий.

Я ходила по выставочным залам и чувствовала, что это тройной перформанс, где самая большая иллюзия – сама выставка. И я кайфовала, играла сама с собой, практически это была игра с самой собой в бисер. То есть психологически я задала высокую планку и была довольна получившимся.

– Что вы чувствовали после реализации выставки? Это был драйв или опустошение?

– Конечно, первое. “Иллюзия” проходила несколько недель, проект продолжает жить, есть идеи провести его в других местах, так что у него есть продолжение.

Этот проект был разговором с самой собой. Я пыталась найти ответ для себя: иметь или быть? И каждое новое воплощение проекта приносит новый ответ. В Грузии меня заинтересовало помещение бывшей теплоэлектростанции, с красивыми арками, совершенно разрушенное.

Которое больше не дает тепло. Оно используется для арт-проектов… Во Владикавказе увидела другое здание, шиитскую мечеть, одну из самых крупнейших на Кавказе, в советское время ее превратили в планетарий. Там до сих пор надпись.

Сейчас это и не мечеть и не планетарий, просто заброшенное здание, которое не принадлежит ни религии, ни Космосу. Оно меня привлекло тем, что это когда-то был храм Бога. Потом стало не менее интересным пространством с точки зрения науки.

На самом деле продолжается разговор о материальном и идеальном. И это снова вопрос: иметь или быть? “Иллюзии” – это арт о диалектике материализма и идеализма. Какой мир существует на самом деле?

С каждым новым воплощением проекта, с каждым новым выставочным пространством будут получаться разные ответы. Это продолжение моей игры в бисер.

Даже и не важно, кто что будет понимать. Я и сама ищу ответ на вопрос, продолжаю задавать вопросы и получать ответы, каждый раз разные, и это будет продолжаться до конца жизни.

Пожалуй, это и было главной мотивацией искусства – найти ответ на какой-то вопрос, который ставит жизнь…

http://echo.az/article.php?aid=95920

Please follow and like us:

Write a Reply or Comment

Your email address will not be published.